Знаменитый дикий камчатский лосось исчезает: полуостров пожинает плоды нарушений при золотодобыче

25.11.2020 1:54 0

В этом году мы еще порадуем близких настоящей красной икрой, но поставим ли мы ее на стол через несколько лет? Как отмечают экологи, настоящий дикий лосось остался на планете только в реках Камчатки, но он погибает и перестает нереститься из-за масштабного загрязнения вод ядовитыми отходами золотодобычи.

По традиции, к новогодним праздникам мы покупаем красную икру. В этом году такая возможность еще есть. Но уже несколько лет назад жители Камчатки били тревогу: они волновались, что красная камчатская икра, которая славится не только в России, но и за рубежом, может исчезнуть навсегда – вместе с природой края. И писали президенту РФ Владимиру Путину о том, что золотодобывающая промышленность, работая на лососевых реках, уничтожает рыбу. В частности, уже тогда местные жители писали жалобы о деятельности компании «Тревожное зарево» на реке Асача, которая сбрасывает отходы в реки, при этом Северо-Восточное территориальное управление ФАР потеряло контроль над состоянием базы воспроизводства водно-биологических ресурсов края, а золотодобытчикам разрешали работать на реках без проведения оценки воздействия этих опасных работ на экосистемы, игнорируя мнения экологов.

Сегодня мы пожинаем плоды этого попустительства, равнодушия и коррупции. Совсем недавно компания «Тревожное зарево» (учредители – английская компания Тrans-Siberian Gold (TSG) ) заплатила миллионы (если быть точными, 138 млн рублей) за нарушения, вскрытые Росприроднадзором: золотодобытчики пытались выдать отходы IV класса опасности, более ядовитые, за V класс опасности (обычно приравниваемый к простому мусору).

И это лишь один из примеров и доказательств нарушений работы «Тревожного зарева». Для сравнения – III класс опасности, который, как утверждает местный эколог, председатель Межрегиональной общественной организации «Экологическая безопасность» Сергей Мылов, в отходах «Тревожного зарева» также присутствует, еще более опасен, это цианиды и прочие химические вещества, остающиеся от добычи золота в отваливаемом грунте и попадающие в местные реки. Ну а I класс, опасности, для понимания – это тот самый яд «Новичок», как пример.

Рыба, плавающая в отравленных камчатских реках, неминуемо сама напитывается ядовитой химией. Косяки лосося, всегда нерестящегося в местных водах, уже редеют. Лосось просто перестает заходить сюда на нерест. А ведь Камчатка обеспечивает более 30% добычи рыбы всей страны, а для края рыбодобыча – это более 50% объёмов промышленного производства (а добыча полезных ископаемых составляет лишь 6% валового регионального продукта).

«Тревожное зарево» не строит новые очистные сооружения, а старые не справляются с объемами.

Неудивительно, что за годы золотодобычи край потерял свою гордость – те невероятные пейзажи, когда реки буквально кипят от рыбы, зашедшей в нее на нерест. Охотоведы и рыболовы говорят, что такого буйства природы тут уже не увидишь. При этом вода в реках грязная, желтая, пить ее нельзя, а мясо рыбы внутри подчас покрыто какими-то подозрительными пятнами.

«Любые проекты золотодобычи должны быть согласованы с местным населением, должны быть подготовлены программы рекультивации земель. Потому что горнодобывающие компании добудут всю руду и уйдут отсюда. А говорить о добыче полезных ископаемых на Камчатке без контекста лососевого нельзя, Камчатка – страна лосося. Любая река так или иначе впадает в более крупную реку, которая является нерестилищем того или иного вида рыбы, одного из шести видов тихоокеанского лосося», — говорит Юрий Кисляк, пресс-секретарь представительства WWF (Фонд дикой природы, Россия) в Камчатско-Берингийском экорегионе.

Как рассказывает Юрий Кисляк, у каждой рыбы свои предпочтения: «Например, большой чавыче, которая путешествует на огромные расстояния, нужны заломы на реке, когда водоток подмывает их, делая большие ямы, и рыба может в них отдыхать. Если это все снесет, то рыбе отдыхать негде. Если мы говорим о нерке, то это озерные нерестилища, обязательно с галькой, мелководной, с подтоком родниковой ключевой воды снизу. Сложные условия. Если что-то пойдет не так, то все погибнет. Лосось не зайдет, не отнерестится, произойти может все что угодно». Как подчеркивает представитель WWF, влияние на ситуацию с лососем и в целом на жизнедеятельность экосистем края, кроме природных изменений или изменений климата, оказывает еще и человеческий фактор, а также вред от промышленной, золотодобывающей деятельности.

«Рыбодобывающая промышленность на Камчатке — это основное, здесь большая часть населения так или иначе занята этим, — подчеркивает Юрий Кисляк. – Рыба -основной источник пищи для населения. А еще огромная часть людей занята в обрабатывающей промышленности, в добывающей промышленности, в поддержании всех судов в рабочем состоянии, это огромные ресурсы. Люди имеют рабочие места, живут здесь, платят налоги. Не будет ресурса — не будет рабочих мест».

Как отмечает Сергей Мылов, в лососе заложено инстинктом возвращение в места рождения – то есть в реки. «Лосось идет в реки раз в три года. А если три раза рыба не отнерестилась, — все, река пустая, рыба туда больше не пойдет. И ее не будет. Мы облетали наши реки. Если река желтая – это золотодобытчики сбрасывают туда отходы. И очень мелкий песок. Он забивается в жабры рыбы, она гибнет, дальше не поднимается в нерест».

Интересно, что лосось вообще является уникальным видом рыбы. Рождаясь в реке, лосось путешествует в море и океан, там набирается сил. И возвращается обратно в реку, после нереста погибая и оставляя накопленные ресурсы здесь. Как рассказывает Юрий Кисляк, биологи заметили, например, что на лососевых реках деревья растут в три раза быстрее, чем там, где лосось не нерестится. «Лосось — это источник жизни. И для природы, и для людей. И для животного мира. Для медведя, например, это основная пища. Если медведь не успел набрать жир к зиме, не заляжет в спячку, и с ним будут большие проблемы. Нет лосося – проблемы у медведя, и у людей в конечном счете, — замечает эколог. — Нельзя взять часть природы, изъять, и сказать – ну и без него экосистема проживет. Этого не будет, пустоты в экосистеме не бывает. Если мы начинаем выдергивать костяшки из домино, карточки из карточного домика, он обрушится».

Как напоминает Сергей Мылов, в других странах дикий лосось уже истреблен: «Мы единственная страна, у которой остался дикий лосось. Американцы уже выбили его у себя.Есть искусственный лосось, выведенный человеком. Но если рыба выращивается в садках, то она на пятом поколении теряет все свои свойства, генные качества, вырождается. К тому же ее кормят антибиотиками, химией. Японцы, корейцы такую искусственную рыбу не едят. Покупают у нас настоящий дикий лосось. Американцы пытаются выпросить у России посадочный материал дикого лосося. Но наше правительство стоит жестко: хотите – покупайте рыбу у нас. Вот почему мы должны сохранить нашего лосося! И именно поэтому рыбаки Камчатки так агрессивно настроены по отношению к золотодобытчикам. Они понимают: еще немного, и мы навсегда потеряем дикого лосося!».

На восстановление реки и ее экосистемы нужно не менее 20 лет, считает эколог. Как объясняет Сергей Мылов, гумус, различные рачки, микроорганизмы в реке — питательная среда для рыбы, без этих естественных наслоений, камня, травы вода будет мертвая, и рыба в нее не пойдет. Точно так же важно и содержание кислорода в воде, гумус дает этот кислород. «Понадобятся десятилетия, чтобы рыба снова появилась в камчатских реках, в тех же объемах. Сначала нужно восстановить гумус, насытить реку кислородом, за счет водорослей, рачков. Если в природе одну цепочку вырубили, все рассыпалось. И надо восстанавливать все цепочки. Надо лет 8, чтобы сначала восстановить этот естественный слой».

При этом, как уже сказано, рыба идет нереститься раз в три года. А золотодобытчики «живут» лишь 6 лет – поработали свой цикл, лицензия кончилась, и уехали. Все бросили. Разве им есть дело до жизни реки и будущего Камчатки?

«Мы считаем, что все проекты золотодобычи нужно приостановить на 10 лет. Не только добычу, но и разведку, на тех реках, где раньше этой работы не велось», — говорит Юрий Кисляк, отмечая, что стоимость запасов золота, которое мечтают добыть старатели на Камчатке, не покроет даже в десятой части того ущерба, который будет нанесен экосистеме. Кстати, напоминает Юрий Кисляк, еще в 70х-80х годах здесь была запрещена добыча золота: «Посчитали, что это невыгодно. Сейчас начинают расконсервировать эти проекты, думая, что, может быть, что-то получится. Это не только золота касается. Есть месторождения торфа, который тоже подумывают начать добывать, хотя это тоже в контексте лососевых экосистем будет катастрофой». Так почему же сейчас добыча золота в крае идет повсеместно? Ведь край задыхается от отравленных отходов. Без коррупционной составляющей не обошлось: прежний губернатор Владимир Илюхин закрывал глаза на нарушения горнодобывающих предприятий, а лицензии выдавались всем подряд. Только сейчас, со сменой руководства края, в ситуации начали наводить порядок.

Как полагает Юрий Кисляк, для спасения лосося Камчатки и экосистемы края в целом, кроме моратория на добычу золота, нужно «внедрять инструменты стратегической экологической оценки и привлекать общественность»: «Должна быть открытость подобных обсуждений, открытость информации по проекту, это определенно одно из главных условий».

Ну а те компании-золотодобытчики, которые постоянно нарушают законы и не стараются что-то изменить в своем отношении к природе, должны лишаться лицензии – раз и навсегда. И один претендент на это, похоже, уже есть.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Болгария скоро попадет в Еврозону Путин использовал «оружие» Запада на благо России Крымский мост назвали «девятым чудом света» Путин сделал ряд заявлений на съезде «Единой России» Керченский пролив стал заложником выборов парламента на Украине

Лента публикаций